Кароль Навроцкий также призвал правительство оперативно принять меры для снижения цен на топливо, подчеркнув, что это должно произойти немедленно, а не «через неделю или две».

Ранее, в июле, Навроцкий не стал утверждать аналогичный документ и направил его в Конституционный суд.

В начале сентября министр энергетики Милош Мотыка заявил, что власти больше не могут финансировать программу сдерживания цен на бензин и дизельное топливо на автозаправках. По его словам, введение налога на сверхприбыль нефтяных корпораций позволило бы правительству получить ресурсы для удержания стоимости горючего.

Программа по ограничению цен действовала с 30 марта 2026 года на всех АЗС и была прекращена 15 июня, после чего ее возобновили на последние две недели лета. Верхний предел стоимости топлива устанавливался Министерством энергетики. За продажу бензина и дизеля по ценам выше установленного лимита компаниям грозил штраф в размере 1 млн злотых (около $270 тыс.).

После завершения программы стоимость бензина увеличилась до 8 злотых за литр ($2,16).

Речь идет о принятом в 2026 году законе о временном налоге на «сверхприбыль» (windfall tax) компаний, продающих жидкое топливо. Его суть – обложить 60%-ным налогом часть выручки нефтяных/топливных компаний, которая превышает «нормальную» маржу, и направить эти средства на сдерживание розничных цен на бензин и дизель. Формально закон облагает «чрезвычайные прибыли от продажи жидкого топлива» за период с 1 марта 2026 года (в некоторых источниках – до 31 марта 2027-го). За базу берется средняя маржа компании по продажам топлива в 2025 году, к которой добавляется 20% (то есть порог – 120% от «нормальной» маржи предыдущего года). Все, что выше этого порога в 2026 году, попадает под налог. Ставка составляет 60% от «сверхвыручки» (в ряде описаний – от сверхприбыли/избыточной маржи).

Правительство оценивает поступления от налога примерно в 4 млрд злотых в год (около $1,05–1,06 млрд). Средства предполагается направить на финансирование мер по снижению цен на топливо на АЗС (в публичных заявлениях – «немедленное снижение цен», поддержка потребителей).

Что это может дать Польше:

Бюджетный ресурс под конкретную задачу: 4 млрд злотых – значимая сумма, которую можно направить на временные субсидии, снижение акцизов/наценок или иные меры, чтобы сдержать рост цен на бензин и дизель.

Политический эффект: закон позиционируется как инструмент защиты домохозяйств и бизнеса от скачка цен, вызванного внешними шоками (конфликт на Ближнем Востоке, перебои поставок).

Сигнал рынку: демонстрация готовности государства вмешиваться в ценообразование в сегменте топлива при «чрезвычайных» маржах.

Президент Навроцкий (политически близок к оппозиции) в июле 2026 года не подписал закон, а направил его на превентивную проверку в Конституционный суд. Основные аргументы против/сомнений:

Ретроспективность: закон должен был вступить в силу в августе, но облагать налогами доходы, полученные с марта 2026 года. Навроцкий называл это нарушением конституционного запрета на обратную силу закона.

Риски для потребителей: часть критиков указывала, что налог может не привести к желаемому снижению цен, а в худшем случае переложиться на потребителей или создать рыночные искажения.

Политическое противостояние: правительство Дональда Туска обвиняло президента в блокировании антиинфляционной меры, а президент – правительство в проталкивании «неконституционного» решения.

В итоге, после повторного прохождения через парламент и общественного давления из‑за рекордных цен на топливо, 1 октября 2026 года Навроцкий подписал закон, одновременно потребовав от правительства шагов к немедленному снижению цен.

Польша исторически импортозависима по нефти и газу, и после 2022 года активно сокращала зависимость от российских поставок, переориентируясь на альтернативные маршруты и источники (включая морские поставки через порты и наземные соединения с соседями). В 2025–2026 годах цены на энергоносители в Европе вновь росли на фоне геополитических шоков (конфликт на Ближнем Востоке, перебои с поставками), что отразилось и на польском рынке топлива. Именно этот рост маржей у топливных компаний на фоне высоких розничных цен стал триггером для windfall tax: правительство аргументировало меру тем, что компании получили «сверхприбыли» из‑за внешних шоков, а не за счет эффективности.