По традиции перед выборами сейм ввел новые ограничения русского языка. Запреты как всегда сформулированы в общем виде. На своей страничке в соцсетях юрист Елизавета Кривцова объясняет по существу:

— Что принято окончательно:

Запрет на импорт российских книг. Это значит, что процедуру импорта российских книг нельзя будет осуществить на латвийской таможне, но можно будет на литовской или польской. Небольшое удорожание книг и большой символический жест;

Повышены административные штрафы за нарушение требований об использовании государственного языка. Правда тут достанется не только русскому, но и английскому. Не забывайте использовать автоматический перевод.

Поддержано во втором чтении:

Запрет на открытие новых радиостанций на русском языке. Действующие станции пока остаются, а все желающие чего-нибудь нового окончательно переходят в интернет.

Запрет исполнения на радио и ТВ музыкальных произведений, созданных подсанкционными лицами. Это к оставшимся радиостанциям с русской музыкой относится. Может, начнут ставить в эфир Чайковского и Рахманинова, они точно не под санкциями.

Прекращение русских новостей и программ на интернет-странице LSM. Но есть одно исключение — когда государству нужно что-то сообщить гражданину (оповестить об опасности и опровергнуть дезинформацию). Почему человек пойдет за проверенной информацией на новостной сайт, который не читает, неизвестно. Так что с русской частью общества за государственные деньги коммуницировать не полагается.

Обязательный дубляж русских передач и фильмов по ТВ на латышский. Для фильмов на языках стран ЕС будет достаточно и субтитров. Хотите смотреть оригинал на русском — добро пожаловать в интернет.

Формально русского языка в регулируемом информационном пространстве станет меньше. Но люди не исчезнут вместе с языком. Они уйдут на иностранные сайты, стриминговые платформы, YouTube и в закрытые информационные сообщества.

В результате государство получит более однородную картину в официальных отчетах, но потеряет аудиторию, обратную связь и реальное влияние. Общественная связанность уменьшится, а отчуждение от государства возрастет.

И тогда у власти останутся два варианта.

— продолжать наращивать контроль, штрафы и запреты, пытаясь административно вернуть людей в пространство, из которого их предварительно вытеснили.

— признать, что государство не способно инструкциями управлять языком, культурными предпочтениями и информационным поведением взрослых людей; ограничить собственные полномочия, отказаться от воспитательных амбиций и сократить аппарат, занятый производством все новых запретов.

Я за второй вариант. Государство становится сильнее тогда, когда ясно понимает пределы своей власти.