— Друзья мои, я опечален, — пишет в своем аккаунте в соцсетях сотрудник Европарламента, юрист Алексей Димитров. — И опять — избыточностью планируемого языкового регулирования в Латвии.

Тем более, что противоправные меры предлагает министерство юстиции.

Как известно, депутат Пунтулис от NA [Nacionālā apvienība ] подал поправки к закону о защите прав потребителей, которые, по сути, предписывали потребителю общаться с продавцом или поставщиком услуг на государственном языке. Уже на комиссии депутату объяснили, что регулировать, как ведет себя потребитель, нельзя, а обязанность продавцом и поставщиком уметь общаться на латышском уже зафиксирована в Законе о государственном языке (часть вторая статьи 6). Пунтулис пообещал норму уточнить. И действительно — подал 27 февраля на третье чтение другую версию, которая, по сути, дублирует Закон о госязыке (у потребителя есть право получать услуги на государственном языке, поставщик обязан это право обеспечить, у поставщика нет обязанности предоставлять услуги на других языках). А юридическое бюро, учитывая дублирование, предложило эту норму исключить или уточнить. Казалось, здравый смысл восторжествовал — на латышском общение обязательное, на других языках — по согласованию сторон.

Но не тут-то было. 19 марта идеи Пунтулиса подхватила депутат Индриксоне из того же NA. Она тоже хочет предписать язык общения между коммерсантом и потребителем. По умолчанию — государственный, но можно договориться о другом, если другой — это официальный язык государства ЕС, кандидата в ЕС или государства ОЭСР.

А еще свои поправки подало министерство юстиции. Казалось бы, они должны быть направлены на исключение дублирования с Законом о госязыке. Но нет — минюст не выступает против дублирования, но предлагает зафиксировать, что первый обмен репликами при устном общении на латышском, а уж потом можно переключиться на другой язык.

Но в другой поправке минюст заходит гораздо дальше. Предлагает установить, что язык общения в технических средствах (касса самообслуживания, приложение, вебсайт, обслуживание очно или по телефону) должен быть латышским. Дополнительно можно использовать языки государств ЕС и кандидатов. Правда, коммерсантам дается срок до 30 июня 2027 года другие языки вычистить.

Подумал, что где-то я это уже видел. В изначальном проекте Закона о государственном языке была часть первая статьи 21, которая предписывала в любой публичной информации и частным лицам использовать государственный язык. Тогда, в 1998-1999, против этой нормы выступала и Еврокомиссия, и Совет Европы, и ОБСЕ. В результате президент Вайра Вике-Фрейберга, возвращая закон на повторное рассмотрение, указала: чтобы предотвратить противоречие части первой статьи 21 статьям 100 и 116 Конституции, надо вернуться к редакции ответственной комиссии. Поэтому сейчас обязанность информировать только на госязыке закреплена лишь для тех субъектов, которые подчиняются государству или самоуправлениям. Частные лица ограничены только в случае исполнения публичных функций.

Таким образом, налицо явный брак со стороны минюста. Статья 10 (1) Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств прямо определяет, что за любым лицом, принадлежащим к национальному меньшинству, признается право свободно и беспрепятственно пользоваться языком своего меньшинства устно и письменно в частной жизни и публично. Так что все коммерсанты, которые принадлежат к нацменьшинствам, имеют на это право — даже если их язык не является официальным языком ЕС. И на днях Конституционный суд уже говорил о том, что государство не может регулировать использование языка в частной сфере.

Но более того — президент не зря ссылалась на статью 100 Конституции (свобода распространения информации). В делах, касающихся использования языка во взаимоотношениях с другими частными лицами, Европейский суд по правам человека выразил мнение, что эта свобода охватывает свободу получать и передавать информацию и идеи на любом языке, что позволяет отдельным лицам участвовать в публичном обмене всеми видами культурной, политической и социальной информации и идей; в таких контекстах язык как средство выражения, несомненно, заслуживает защиты (Şükran Aydın and Others v. Turkey). Комитет ООН по правам человека в деле об использовании языка в рекламе также постановил, что ограничения на выбор языка ограничивают свободу выражения; государство может выбрать один или несколько официальных языков, но оно не может исключать свободу выражать себя на выбранном языке вне сфер общественной жизни (Ballantyne et al. v. Canada).

Соблюдайте Конституцию — и выключите этот принтер, — подводит итог Димитров.