На уровне цифр система выглядит устойчивой. На уровне структуры — деградирующей.

Из каждого евро, направленного на образование:

*около 0,55 евро идет на зарплаты и налоги педагогов;

*еще 0,25 евро — на администрацию, коммунальные расходы и содержание зданий;

*на сам учебный процесс (программы, учебники, оборудование, цифровые платформы) остается не более 0,20 евро.

То есть страна ежегодно тратит около 300-350 млн. евро на обучение при общем бюджете в 1,6-1,7 млрд. Расходы на министерства, муниципальные отделы образования, бухгалтерии и IT-администрирование сопоставимы с суммой, которая реально доходит до ученика.

Каждый евро, вложенный в образование, сопровождается еще одним евро, потраченным на поддержание самой системы.

Пробел восполняют семьи. Домохозяйства ежегодно тратят около 200-300 млн. евро на репетиторов, кружки и онлайн-курсы — примерно 1000 евро в год на ребенка. Родители фактически стали вторым бюджетом образования, без которого система уже не работает.

При этом на оборону страна тратит больше, чем на образование. В 2028 году совокупные оборонные расходы достигнут 2,3-2,5 млрд. евро против 1,6-1,7 млрд. на образование.

На одного учащегося приходится около 5000 евро в год, на одного военнослужащего — в 10 раз больше. И вот здесь у нас проблема. Учащиеся, на обучение которых тратится в 10 раз меньше, чем на военнослужащего, не смогут в будущем работать со все более сложными технологиями — тем более создавать новые системы защиты.

Нынешняя латвийская школа — холодный пережиток начала XX века с идеологией: нам нужны только лучшие, остальные — на завод. Сегодня это особенно абсурдно, потому что высшее образование остро нуждается в каждом ребенке, чтобы удержать интеллектуальный потенциал и создать реальную конкуренцию в экономике. Вместо этого готовят «младших логистов» и «помощников кладовщиков» — профессии, которые через несколько лет заменит ИИ.

В стареющем обществе ресурсы, естественно, уходят взрослым специалистам, но это ведет к структурному перекосу. Так уже было в конце 1980-х, когда СССР закупил у Запада новейшие линии для модернизации, а затем распилил их на металл — превращая прогресс в капитал.

Главное — не повторить то же самое с оборонкой.

Такие дела.