Человек, который в месяц получает (без доплат) 6275 евро, не может сказать, что сам будет строить.

Надо признать, что такое «незнание» характерно не только для Дзелме. Это фундаментальная черта всех должностных лиц Rail Baltica изначально. Всегда и везде говорить очень приблизительно и неясно. Это определяет алгоритм «правильных» ответов должностных лиц. Конкретность всегда опасна, потому что впоследствии можно потребовать: вы говорили то-то, обещали то-то. И где оно?

Когда у Дзелме спрашивают, во сколько именно обойдется завершение первой очереди проекта и сколько денег не хватает для этого, он отвечает соответственно этому алгоритму неопределенности: «Думаю, что сумма довольно близка к той, что необходима». Представьте, вы покупаете машину у дилера и спрашиваете, сколько стоит эта модель, а вам отвечают: «Эта сумма довольно близка к той, что необходима». Или, когда вы устраиваетесь на работу и вам на вопрос, сколько будут платить, дают ответ: «Близко к тому, сколько необходимо». Кому необходимо-то? Вам? Мне? Обществу?

Дзелме получает, может быть, даже больше, чем необходимо, по латвийским масштабам, но на вопрос о станциях, которые будут построены в рамках первой очереди, не стесняется сказать: «По памяти сейчас не назову». Трудно поверить, что он не знает эти четыре станции — это Салацгрива, Скулте (или Иецава), Саласпилс, Бауска. Но он предпочитает выглядеть дураком: «по памяти не назову». Представляете, вы прораб на стройке жилого дома, у вас спрашивают, сколько в доме будет этажей, а вы отвечаете: «Знаете, я теперь по памяти не назову».

Наша высшая управленческая бюрократия настолько научилась автоматически говорить обобщенно, что не в состоянии ничего сказать конкретно даже тогда, когда вроде бы можно это себе позволить. А вот если конкретно говорить о Rail Baltica, то ситуация немного иная. В случае Rail Baltica говорить о чем-то конкретно невозможно едва ли ни в одной ситуации. В том числе о вышеупомянутых станциях. Неужели те, кто упрекает Дзелме в неспособности назвать эти станции, настолько уверены, что их в рамках этой первой очереди построят? Я-то точно свои деньги бы на это не поставил. Вот и Дзелме не рискует.

Именно это вечное уклонение от конкретных ответов, разговор обиняками свидетельствует о том, что проект Rail Baltica представляет собой юдоль скорби — глубокую-преглубокую. Эта неясность имеет вполне рациональное объяснение. Если продолжить аналогию с новостройкой, есть только один случай, когда прораб правда не знает, сколько этажей там будет. Когда строительство ведется исключительно в форме настоящего времени и окончательный проект ещё не готов. Тогда, когда мы знаем только, что будем строить сегодня. А что будем строить завтра — завтра и узнаем. Каким должно выглядеть строение, когда будет закончено, вообще не знает никто.

Именно так обстоит дело с Rail Baltica. Когда-то были красиво сделанные мультики, в которых современные скоростные поезда катались туда-сюда по нескольким путям, но это ведь не были проекты строек. Это были рекламные ролики. Вот так уже больше 15 лет люди суетятся, зарабатывают, осваивают ресурсы, пытаясь сложить что-то из кубиков «Лего», случайно попавшихся под руку. Тут станция, тут мост. Ах, оказывается, в проекте вообще его нет? Тогда законсервируем. Дальновидно готовим сани летом и телегу зимой.

Сейчас ситуация выглядит с одной стороны грустной, но с другой — чуть более ясной, чем еще недавно, 12 декабря 2025 года, когда премьеры всех трех стран Балтии совместно заявили, что к 2030 году первая очередь проекта будет открыта. Теперь ясно, что к этому времени этого не произойдет.

На данный момент у нас готов только один проект строительства — рельсы от Иецавы до литовской границы, 45 км. Там уже ведутся строительные работы. Рижская дуга строиться не будет, однако строительство Центрального вокзала в Риге и станции в аэропорту будет завершено. С Ригой линию Rail Baltica «интегрируют» через уже существующий участок с колеей 1520 мм Рига — Айзкраукле, где пассажиры на станции Саласпилс смогут пересесть на скорый поезд в Таллин и Каунас/Вильнюс.

В 2030 году совершенно точно (именно так и говорит Дзелме) трасса открыта не будет. Когда это может произойти? Вот тут-то сразу и включается та самая неопределенность, а когда Дзелме все же заставляют назвать конкретный срок, он говорит — от трех до пяти лет.

Опыт свидетельствует о том, что все сроки и расходы нужно умножить как минимум на два. На сей раз названные Дзелме 3-5 лет скорее свидетельствуют о том, что он в самом деле так думает, а о том, что это просто отговорка. Такой срок задержки не звучит так ужасно, как 2050 год, о котором говорил Бришкенс, к этому никто потом привязаться не сможет, ведь ничего конкретного обещано не было, поэтому можно свободно это сказать — соответственно алгоритму неопределённости.

Хотя уже несколько лет разные должностные лица, начиная с бывшего министра сообщения Яниса Витенбергса (завершение основной трассы до 2030 года — утопия) и заканчивая председателем парламентской комиссии по расследованию в связи с Rail Baltica Андрисом Кулбергсом, регулярно предупреждают, что к 2030 году первую очередь трассы не удастся завершить даже в самом упрощенном варианте, создаётся впечатление, что общество долго и упорно отказывалось принять эту истину. Некоторые даже о такой давно известной вещи, что дорога будет одноколейной, как в Лиепаю, сейчас слышат, как о новом открытии. Предполагаю, что многие отказываются поверить и в то, что основная трасса пройдёт за 30 км от Риги и современные скоростные поезда в столицу вообще не придут. Этого ведь просто не может быть.

Но откровение постепенно приходит, и общество имеет право потребовать, чтобы этот мегапроект возглавил человек, говорящий четким и конкретным языком. До сих пор в Rail Baltica (или Eiropas dzelzceļa līnija) общались с обществом как с малыми детьми. Главное, дескать, не разрушать иллюзии. Сохранить веру в то, что в конце концов все будет хорошо, поезда помчатся через Ригу, в аэропорт и обратно, сможем путешествовать, как в Европе.

Хотелось бы от латвийских должностных лиц (и политических, и хозяйственных) видеть такой же ясности целей и их достижения, какую мы видим в мемуарах немецких генерлов: задача Верховного главнокомандования была такая-то, в моём распоряжении были такие-то ресурсы, у противника — такие-то. Варианты достижения поставленных целей были A, B и C. Плюсы и минусы каждого варианта. Я выбрал вариант В. Результат был такой-то. А не как в мемуарах русских генералов, где вместо конкретики — хвалебные песни партии и верховному командованию, жалобы на тяжёлые условия и описания героизма отдельных бойцов или частей (чаще всего придуманные).

Хотелось бы наконец услышать от людей, получающих приличное жалованье, чёткой, строгой и убедительной речи, а не «я по памяти не скажу» и «довольно близко к тому, сколько необходимо». Это касается не только Rail Baltica.

Бен Латковскис,

«Неаткарига».

Фото: LETA.