Сам разговор, состоявшийся 24 мая 2026 года по инициативе французской стороны, породил множество трактовок и домыслов. В публичном поле, в частности, появилась версия, будто Эмманюэль Макрон звонил, чтобы предостеречь Минск от вовлечения в войну.

Александр Лукашенко эти предположения отверг, подчеркнув, что предмет обсуждения был иным. «Эмманюэль Макрон хорошо меня знает, что меня лучше не предостерегать. Я, прежде чем что-то делаю, тысячу раз подумаю. И думаю, а что потом, в отличие от них», – отметил Лукашенко. Тем самым белорусский лидер дал понять, что разговор не сводился к попыткам надавить или поучать.

По словам президента, тон беседы с французским коллегой был доброжелательным и непринужденным, несмотря на продолжительность контакта. Лукашенко уточнил, что общение заняло около часа сорока минут. Собеседники, среди прочего, вспоминали и прежние разговоры, возвращаясь к ранее поднимавшимся темам. При этом он отдельно заверил, что со стороны Парижа не предпринималось никаких попыток давления или принуждения.

Среди вопросов, которые, по словам Лукашенко, поднимались в разговоре, – безопасность в Европе, совместная с Россией тренировка ядерных сил, возможные шаги по нормализации отношений, а также предполагаемый визит в Белоруссию доверенного представителя президента Франции.

А, может, все было еще проще: скучно Макрону, никто с ним не жедает говорить, кроме Зеленского – вот он в безвыходности и позвонил Батьке, тот тоже устал с одним Путиным общаться. Вот и встретились, так сказать, два одиночества…